Актуальная аналитика
Интервью Святейшего Патриарха Кирилла в преддверии празднования 10-летия Поместного Собора и интронизации Его Святейшества
29 января 2019 года, в преддверии 10-й годовщины интронизации Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла, Предстоятель Русской Православной Церкви ответил на вопросы журналистов федеральных СМИ.
29 января 2019 года, в преддверии 10-й годовщины интронизации Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла, Предстоятель Русской Православной Церкви ответил на вопросы журналистов федеральных российских информационных агентств РИА «Новости», ТАСС, «Интерфакс» и телеканалов «Россия 24» и «Спас».
— Ваше Святейшество, разрешите начать. Какие события этого десятилетия в жизни Русской Православной Церкви Вам больше всего запомнились?
— Событий было очень много, и я боюсь, называя какие-то события, придать им значение бόльшее, чем тем, о которых ничего не скажу. Эти десять лет были, конечно, наполнены очень значительными изменениями в жизни Церкви. Но когда я говорю о жизни Церкви, я имею в виду и жизнь нашего народа. В конце концов, хорошо Церковь трудится или нет, отображается в тех или иных сторонах и общественной, и личной жизни людей. Мы не проводим никаких социологических замеров; более того, когда нас снабжают светской статистикой, мы достаточно критически к ней относимся. Но могу сказать, исходя из своего личного опыта (а со мной как-то связано, и через переписку, и через общение, достаточно большое количество людей): я вижу, как меняется жизнь людей, как меняется их отношение к Церкви, как изменилось принципиально понимание роли Церкви в жизни нашего народа и нашего общества. Не буду подробно говорить и утомлять вас деталями, но совершенно очевидно, что эти изменения не могут не влиять на все течение нашей жизни.
Ведь цель, которую ставили перед собой атеисты, заключалось в том, чтобы превратить Церковь в гетто, загнать ее в узкие рамки — культурные, политические. Иногда это делалось с помощью силы, иногда, и это я помню, посредством создания соответствующих законов и осуществления соответствующей практики в отношении Церкви. Этому были посвящены целые десятилетия — и что же? А ничего не получилось, никакого гетто сегодня нет. Это, конечно, наполняет душу радостью и осознанием того, что Бога победить невозможно. Ведь Церковь есть не что иное, как место, где люди соприкасаются с вечностью, и поэтому никакие внешние обстоятельства не могут Церковь разрушить. Я в это не просто верю — я это знаю, в том числе по опыту своей, быть может, не такой уж продолжительной жизни, хотя семь десятилетий — это все-таки срок.

— Ваше Святейшество, а каким Вы видите из сегодняшнего дня будущее Русской Православной Церкви, ее место в мире?
— Место Русской Церкви, вообще место Церкви в современном мире невозможно оценить в социологических категориях. Нельзя сказать, что верующих будет больше или меньше, что на политику, культуру, общественную жизнь будет оказываться большее или меньшее влияние. Вообще, если говорить о ходе человеческой истории, которая должна завершиться не видимой победой Церкви, а апокалиптической картиной, Церковь всегда идет несколько против течения. Основным вектором современной жизни сегодня является жизнь в соответствии с желаниями, а если сказать еще грубее, в соответствии с инстинктом. Этот фактор с невероятной силой влияет и на личную, и на общественную жизнь людей. Мы говорим о росте потребительской психологии, о других негативных сторонах общественной жизни, но все это проистекает из внутренней жизни человека. И то, что происходит внутри человека, потом переносится и на общественные отношения.
Поэтому я не думаю, что у Церкви будет после нас какая-то славная история. В каждую эпоху Церковь сталкивается со своими трудностями, и не вижу никаких знаков того, чтобы этих трудностей было меньше.

— Ваше Святейшество, если говорить о трудностях: то, что произошло в последнее время в мировом Православии в связи с действиями Константинополя на Украине, — это раскол, и точка невозврата уже пройдена? Или это некий кризис, и всё еще можно исправить? Но тогда как и в какие сроки?
— Ну, точка невозврата — это небытие. У каждого из нас будет точка невозврата, когда закончится наша физическая жизнь. А пока мы живем, пока Церковь живет, никакой точки невозврата, конечно, не должно быть, и я уверен, что и не будет. Вы употребили слово «кризис» — это правильное слово, греческое, и одно из его значений в переводе на русский — это «суд». Мы забываем об этом значении слова «кризис». Но в этом смысле происходит суд, суд Божий над всеми нами и, в первую очередь, над теми, кто инициирует такого рода кризисы. Со всеми этими жизненными обстоятельствами нельзя шутить, нельзя создавать расколы, нельзя идти против воли Божией, нельзя, проповедуя одно и призывая к одному, на практике делать все совершенно противоположное. Если все это происходит ввиду личной греховности или, лучше сказать, слабости человека, который устремляется к одним идеалам, а на практике получается совсем другое, то это его личная проблема. Но если церковная организация декларирует одни идеалы и ценности, если священники обращаются к своей пастве и учат об одном, а церковная организация начинает действовать в совершенно другой системе ценностей, — как сейчас и происходит в связи с расколом на Украине, — то это что означает? Это означает, что нет благодати в такой церковной организации. «По плодам их узна́ете их» (Мф. 7:16). Где раскол — там злоба, мы же это видим: захваты храмов, избиение свяÑ
29 января 2019 года, в преддверии 10-й годовщины интронизации Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла, Предстоятель Русской Православной Церкви ответил на вопросы журналистов федеральных российских информационных агентств РИА «Новости», ТАСС, «Интерфакс» и телеканалов «Россия 24» и «Спас».
— Ваше Святейшество, разрешите начать. Какие события этого десятилетия в жизни Русской Православной Церкви Вам больше всего запомнились?
— Событий было очень много, и я боюсь, называя какие-то события, придать им значение бόльшее, чем тем, о которых ничего не скажу. Эти десять лет были, конечно, наполнены очень значительными изменениями в жизни Церкви. Но когда я говорю о жизни Церкви, я имею в виду и жизнь нашего народа. В конце концов, хорошо Церковь трудится или нет, отображается в тех или иных сторонах и общественной, и личной жизни людей. Мы не проводим никаких социологических замеров; более того, когда нас снабжают светской статистикой, мы достаточно критически к ней относимся. Но могу сказать, исходя из своего личного опыта (а со мной как-то связано, и через переписку, и через общение, достаточно большое количество людей): я вижу, как меняется жизнь людей, как меняется их отношение к Церкви, как изменилось принципиально понимание роли Церкви в жизни нашего народа и нашего общества. Не буду подробно говорить и утомлять вас деталями, но совершенно очевидно, что эти изменения не могут не влиять на все течение нашей жизни.
Ведь цель, которую ставили перед собой атеисты, заключалось в том, чтобы превратить Церковь в гетто, загнать ее в узкие рамки — культурные, политические. Иногда это делалось с помощью силы, иногда, и это я помню, посредством создания соответствующих законов и осуществления соответствующей практики в отношении Церкви. Этому были посвящены целые десятилетия — и что же? А ничего не получилось, никакого гетто сегодня нет. Это, конечно, наполняет душу радостью и осознанием того, что Бога победить невозможно. Ведь Церковь есть не что иное, как место, где люди соприкасаются с вечностью, и поэтому никакие внешние обстоятельства не могут Церковь разрушить. Я в это не просто верю — я это знаю, в том числе по опыту своей, быть может, не такой уж продолжительной жизни, хотя семь десятилетий — это все-таки срок.

— Ваше Святейшество, а каким Вы видите из сегодняшнего дня будущее Русской Православной Церкви, ее место в мире?
— Место Русской Церкви, вообще место Церкви в современном мире невозможно оценить в социологических категориях. Нельзя сказать, что верующих будет больше или меньше, что на политику, культуру, общественную жизнь будет оказываться большее или меньшее влияние. Вообще, если говорить о ходе человеческой истории, которая должна завершиться не видимой победой Церкви, а апокалиптической картиной, Церковь всегда идет несколько против течения. Основным вектором современной жизни сегодня является жизнь в соответствии с желаниями, а если сказать еще грубее, в соответствии с инстинктом. Этот фактор с невероятной силой влияет и на личную, и на общественную жизнь людей. Мы говорим о росте потребительской психологии, о других негативных сторонах общественной жизни, но все это проистекает из внутренней жизни человека. И то, что происходит внутри человека, потом переносится и на общественные отношения.
Поэтому я не думаю, что у Церкви будет после нас какая-то славная история. В каждую эпоху Церковь сталкивается со своими трудностями, и не вижу никаких знаков того, чтобы этих трудностей было меньше.

— Ваше Святейшество, если говорить о трудностях: то, что произошло в последнее время в мировом Православии в связи с действиями Константинополя на Украине, — это раскол, и точка невозврата уже пройдена? Или это некий кризис, и всё еще можно исправить? Но тогда как и в какие сроки?
— Ну, точка невозврата — это небытие. У каждого из нас будет точка невозврата, когда закончится наша физическая жизнь. А пока мы живем, пока Церковь живет, никакой точки невозврата, конечно, не должно быть, и я уверен, что и не будет. Вы употребили слово «кризис» — это правильное слово, греческое, и одно из его значений в переводе на русский — это «суд». Мы забываем об этом значении слова «кризис». Но в этом смысле происходит суд, суд Божий над всеми нами и, в первую очередь, над теми, кто инициирует такого рода кризисы. Со всеми этими жизненными обстоятельствами нельзя шутить, нельзя создавать расколы, нельзя идти против воли Божией, нельзя, проповедуя одно и призывая к одному, на практике делать все совершенно противоположное. Если все это происходит ввиду личной греховности или, лучше сказать, слабости человека, который устремляется к одним идеалам, а на практике получается совсем другое, то это его личная проблема. Но если церковная организация декларирует одни идеалы и ценности, если священники обращаются к своей пастве и учат об одном, а церковная организация начинает действовать в совершенно другой системе ценностей, — как сейчас и происходит в связи с расколом на Украине, — то это что означает? Это означает, что нет благодати в такой церковной организации. «По плодам их узна́ете их» (Мф. 7:16). Где раскол — там злоба, мы же это видим: захваты храмов, избиение свяÑ

